— А кто тебя кормит, а? Кто терпит твои картинки? — Картинки, — повторила она одними губами. — Ты называешь мою работу картинками? Ночь не хотела быть ласковой. Она навалилась на трассу сырой тяжестью, выжала из неба последний серый свет и принялась выливать на землю мелкий, настойчивый дождь. Такой дождь не смывает грязь — он только размазывает её, делает скользкой и липкой. Асфальт блестел под колёсами, как живой, как будто дорога дышала и ждала, когда кто-нибудь споткнётся. Ева сидела на пассажирском сиденье, прижав колени к подбородку, и смотрела в боковое стекло...

Я стояла на кухне и резала овощи для салата, когда услышала за спиной шаги. Марк вошёл неслышно, как всегда, и остановился в дверном проёме. — Мам, ты опять плакала? Я вздрогнула и быстро вытерла глаза тыльной стороной ладони...