Бабка сказала: «Не хороните его по-людски. Пусть лежит, где лег». Мы не послушали. Теперь дед Егор приходит каждую ночь. Он стоит у порога и стучит в дверь не рукой, а лбом. Потому что руки ему сложили на груди, а разогнуть их в гробу он не смог. В деревню Звонцы я приехал хоронить деда. Единственного родственника, который у меня остался. Старый, вредный, как черт, но родной. Соседи позвонили, сказали: «Помер твой Егорыч. Прямо в поле лег и не встал». Я приехал к вечеру. Тело уже обмыли и положили в пустом доме, на лавке...

Облокотившись на небольшой столик, на котором стоял стакан, и в нем позвякивала чайная ложка, а рядом лежала потрепанная книга, Виктор смотрел, как за окном вагона сплошной непрерывной картиной проплывали разнообразные пейзажи. Он возвращался домой, а душа осталась там, где были его друзья… А до этого была несусветная жара, как некоторым казалось, но для него — эта самая жара стала привычной за годы службы, как и горы, что были вокруг. Потом госпиталь, в котором он провел долгое время. Теперь ехал...