– Ты падчерица, а не наследница. Это разные слова, Ксюша, ты уж прости. Дядя Толя сказал это на девятый день, когда со стола ещё не убрали кутью. Сказал спокойно, будто объяснял ребёнку, почему нельзя трогать горячее. Я поставила чайник на подставку и села. – Я вроде и не претендовала. – А это и не важно, претендовала или нет. Я вчера у нотариуса был, дело открыл. Брат – вторая очередь, родная кровь. Ты никакая не очередь, тебя мать сюда привела в двадцать пять лет, и всё. – В двадцать пять я уже работала с Павлом Тимофеевичем в мастерской...