Милена идёт по улице, и кажется, будто сам воздух подстраивается под её шаг. Ветер мягко касается её волос, словно боится нарушить невидимую гармонию, которую она несёт с собой. Она не спешит — время вокруг неё течёт иначе, медленнее, глубже, будто каждый миг имеет вес и значение. Её взгляд — внимательный и тёплый — скользит по прохожим, но не цепляется за лица. Она смотрит не на людей, а сквозь них, будто ищет что-то более настоящее, чем привычные жесты и слова. В её глазах отражается не город, а внутренний мир, полный тихих мыслей и нерассказанных историй...

- Это что? Семён стоял посреди кухни с чеком в руке и смотрел на Лидию так, будто она не абонемент купила, а запасной паспорт на чужую фамилию. Лидия как раз пыталась засунуть в свою большую удобную сумку сменную обувь, бутылку воды и пакетик пластырей. Сумка была старая, крепкая, с широкими ручками. Семён называл её "авоськой для картошки" и каждый раз морщился, когда жена брала её не на рынок. - Абонемент, - сказала Лидия. - Я вижу, что не квитанция за свет. Куда? - На танцы. Семён помолчал. Потом положил чек на стол...