— Опять ты со своими кремами возишься. Лучше бы делом занялась. Пётр Николаевич поставил чашку на блюдце так, что звякнуло. Он смотрел на противень, где Марина ровняла лопаткой белую массу, и в глазах его стояла привычная скука. Такую же скуку он приносил с завода домой каждый вечер долгих тридцать восемь лет. Марина не подняла головы. Крем ложился слой за слоем, ровно, и это движение она могла повторить с закрытыми глазами. Руки помнили сами. На запястьях у неё темнели мелкие следы от духовки, старые ожоги, которые давно перестали болеть...