Он не брал трубку весь вечер. Сначала это было почти привычно — “совещание”, “в метро”, “зарядка села”. Я даже успела поймать себя на мысли: не начинай, не накручивай, не унижайся этими звонками. Я ведь взрослый человек. Жена. Мать. Женщина, у которой дома суп на плите и тетрадка с домашкой открыта на кухонном столе. Но час прошёл. Потом второй. Я стояла у окна и смотрела, как во дворе гасят фонари. Снег был рыхлый, серый, как непросохшая простыня. Машины медленно разъезжались, у подъезда хлопали двери...