Куйбышев, март сорок четвертого. Запасная столица. Город, набитый эвакуированными заводами, посольствами и людьми, которым катастрофически не хватало места. На улицах лежит грязный снег, очереди за хлебом начинаются с четырех утра. И госпитали. Одиннадцать штук на триста тысяч населения. Эвакуационный госпиталь номер 3647 стоял на бывшей улице Фрунзе. Двухэтажное здание школы, наспех переделанное под палаты. Койки стоят в два ряда, разделяя узкий проход. В воздухе висит тяжелый запах карболки, йода и чего-то кислого, от которого сводит горло...

Знаете это чувство? Ложишься в кровать, закрываешь глаза, и вдруг — бах, бах, бах. Сердце колотится так, будто ты только что пробежал марафон. А ты просто лежишь. В тишине. В своей квартире. И уснуть невозможно, потому что каждый удар отдаётся где-то в висках, в груди, в подушке. Я через это прошла. Долго. Месяцами лежала и считала удары, прикладывая пальцы к запястью. 82. 79. 85. Опять 82. И мысль: «Ну почему ты не можешь просто успокоиться?» А сердце как будто не слышит. Ему всё равно, что завтра на работу в семь утра...