Максим приехал в типографию на третий день после похорон, в половине девятого, когда офсетка только набирала ход и в цеху пахло краской и мокрой бумагой. Я стояла у приёмки с лупой и смотрела, как ложится пурпур на календари для стоматологии. Пурпур уходил в теплоту. Я подняла руку, чтобы Антон подкрутил подачу, и в этот момент увидела в стеклянной двери отцовского кабинета чужую спину. Спина была в чёрной куртке. Максим выдвигал ящики стола. Я сняла перчатки и пошла туда. Дверь была открыта, ключ...