Она вышла из леса на рассвете, босая, в разодранном платье, заляпанном болотной грязью до самых плеч. Волосы — как воронье гнездо, в них запутались сосновые иголки и сухой мох. Лицо — сплошная царапина. Но глаза. Глаза у неё были не жертвы, не сумасшедшей. Это были глаза человека, который принял решение и готов умереть за него. Егерь Лапин Николай Семёнович стоял на крыльце кордона с кружкой остывающего чая. Пятьдесят три года, двадцать восемь из них — в этом лесу. Он видел всякое: заблудившихся грибников, беглых зэков, браконьеров...