Сборы длились ровно столько, сколько требовалось, чтобы их заметили. Вадим не паковал вещи – он их предъявлял. Кожаный кофр с ножами, купленный три года назад в Лионе, застёгивался со скрежетом, который в тихом доме звучал как выстрел. Молния на дорожной сумке шла туго, и он дёргал её резче, чем нужно, будто сумка тоже была виновата. Елена стояла у окна реставрационной мастерской – комнаты под самой крышей, где когда-то дед устроил себе кабинет, а она превратила его в рабочее место со специальным столом, лампами дневного света и стеллажами реставрационных инструментов...