Степан вернулся в родную деревню на сенокос после двадцати лет молчания. Мать не звала. Соседи не ждали. А старое поле за оврагом будто помнило его лучше, чем он сам хотел бы. Автобус остановился у обочины, где когда-то был указатель. Столб сгнил, а фанерку с надписью «Сосновка» кто-то давно утащил на растопку. Степан спрыгнул на пыльную землю, закинул на плечо армейский баул и постоял, пока автобус не уполз за поворот. Воздух пах полынью и нагретой травой. Этот запах он узнал бы из тысячи. Дорога к деревне шла через поле, мимо Марьина оврага, потом вдоль берёзовой посадки...

— Ты хоть понимаешь, что подписываешь? Или так и будешь строить из себя оскорблённую королеву? — свекровь швырнула на стол ручку, и та покатилась к самому краю, к моим сжатым пальцам. Я не подхватила её...