— Давай сюда ключи от сейфа, Надя, и перестань разыгрывать оскорбленную невинность! — требовательно произнесла Римма Альбертовна, повысив голос до той неприятной ноты, на которой обычно начинают визжать базарные торговки. Она стояла посреди небольшой, но безупречно убранной гостиной, уперев руки в бока. Ее грузная фигура, затянутая в трикотажный кардиган цвета переспелой сливы, казалась монументальной и совершенно непреклонной. На округлом лице свекрови застыло выражение глухой, железобетонной правоты...