— Значит, так. Или ты в понедельник прописываешь маму, а потом и меня, или я найду себе другую жену. Мне сорок один год, и я не хочу до старости жить как постоялец. Руслан сказал это, не поднимая глаз от тарелки. Он ел макароны, которые я сварила после работы, и говорил ровно, будто просил передать хлеб. Из комнаты доносился телевизор, включённый на полную громкость. Там его мать смотрела передачу про чужие семейные дела и время от времени громко вздыхала, чтобы мы не забывали, что она рядом. — Какую другую жену? — спросила я...