— Сорок два процента. Опять завышена, — я бросила щуп на кафельный стол лаборатории. — Возвращай партию, Петрович. Из этой муки только клейстер варить, а не «Бородинский» печь. Петрович, завскладом, пожевал губами. Он знал, что со мной спорить бесполезно. Я на этом заводе двенадцать лет, и мой нос чуял лишнюю влагу в зерне раньше, чем приборы выдавали цифры на табло. Я вытерла руки о белый халат и потянулась к стакану с чаем. Остыл. Терпкий, без сахара — именно такой, какой я люблю. Игорь вечно забывал об этом и сыпал две ложки, «чтобы добрее была»...