— Шарик! Ах ты ж, разбойник! Опять чего-то из леса приволок? Баба Нюра стояла на крыльце, вытирая руки о передник. Утро было майское, тёплое. В палисаднике цвела сирень. Над огородом гудели пчёлы. Шарик бежал через огород от леса. Рыжий, лохматый, с белым пятном на морде и одним ухом торчком, другим висячим. Дворняга дворнягой. Но умный, как человек. Он нёс что-то в зубах. Осторожно, бережно. Как носят яйца. Добежал до крыльца. Положил ношу к ногам хозяйки. Сел. Завилял хвостом. И посмотрел на неё с такой гордостью, будто принёс золото...

— Серёга, ты ложись. Я подежурю, мне всё равно не спится. Витька Жуков стоял у кабины, притоптывал валенками и курил. Мороз был под сорок пять. Дым от сигареты не поднимался, а висел в воздухе белым облаком. — Точно? — Сергей тёр глаза. — Ты ж тоже двенадцать часов за рулём. — Точно. Я в балок схожу, чаю попью. Посижу с мужиками. Иди, иди. На тебе лица нет. Сергей Кольцов работал на севере двадцать шесть лет. Он знал, что такое зимник. Дорога по замёрзшим болотам и рекам, которая живёт три месяца в году...