Поздняя осень, кабинет с высокими окнами, на столе раскрыт словарь и лежат три листа с черновиками перевода. Переводчик перечитывает название статьи из немецкого журнала и пробует варианты. «Акашическая хроника» звучит слишком сухо. «Хроника акаши» - непонятно. И тогда он пишет сверху, крупно, как заголовок для русской книги: «Из летописи мира». Этот короткий эпизод объясняет больше, чем длинные рассуждения. Учение о всеобщей памяти не родилось в готовом виде и не перешло к нам из глубины веков по прямой линии...