Николай Матвеевич Горохов работал фотографом в маленьком ателье на первом этаже старого кирпичного дома по улице Чехова, дом четыре. Ателье называлось «Момент». Вывеска выцвела ещё в середине девяностых, буквы «о» и «е» облупились, обнажив ржавый металл, но хозяин не менял её принципиально. «Меня тут каждая собака знает, — говорил он, когда кто-нибудь из соседей советовал обновить фасад. — Зачем мне новая вывеска? Она уже часть лица». Ему было семьдесят восемь лет. Он проработал в этом ателье пятьдесят три года...

В то утро всё шло как обычно. Ровно в восемь сорок пять я заняла своё место у окна в четвёртом секторе. За окном моросил мелкий сентябрьский дождь, стекая по стеклу мутными дорожками. В зале уже собиралась очередь, хотя официально мы начинали приём в девять...

— Значит, так. С трёх месяцев малыш переезжает к вам. Пять дней в неделю, выходные по договорённости. Кристина отодвинула тарелку, будто уже поставила точку, и положила рядом с солонкой сложенный вдвое листок. На листке — таблица, распечатанная на цветном принтере: понедельник, вторник, среда, часы, столбики. Эльза как раз несла к столу второе. Так и застыла с блюдом, на котором дымилась курица. Обед у сына шёл к тому этапу, когда все сыты и добры. Максим разливал по рюмкам, отец Кристины хвалил соленья...