– Оленька, ты край-то не обрезай, люблю поджаристую корочку, – Валентина Ивановна поправила указательным пальцем съехавшие на переносицу очки в тяжелой роговой оправе. Она пододвинула ко мне десертную тарелочку с выцветшей перламутровой глазурью и потертой золотой каемкой. Под ногтями у нее, несмотря на тщательное мытье, въелась темная полоска земли, с утра она возилась с рассадой перцев на балконе. Пахло от нее привычно: сердечными каплями, хозяйственным мылом и чем-то неуловимо-пыльным, стариковским...

Меня зовут... а впрочем, неважно, как меня зовут. Если вы когда-нибудь заправлялись ночью на глухой трассе, на маленькой станции, где горит только половина букв на вывеске - вы, может быть, меня видели. Я тот, кто смотрит на вас из окна кассы и и до последнего надеется, чтобы вы оказались обычным человеком. Сейчас объясню, что это значит. На заправку я устроился от безнадёги. Городок у нас маленький, работы нет, а тут - вакансия: оператор АЗС, ночные смены, трасса, сорок километров от жилья. Платили странно много для такой дыры...