Голос Марка прозвучал так тихо, что Алиса сначала приняла его за шелест дождя за окном. Он стоял у панорамного окна их гостиной, плечи были напряжены, а пальцы нервно сжимали край гранитного подоконника. — Мать пришла, чтобы проследить за разделом имущества, — глухо проронил он, не поднимая глаз на жену. Алиса замерла с чайником в руках. В уютной кухне, пахнущей корицей и дорогим деревом, эти слова прозвучали как фальшивая нота в идеальной симфонии. Элеонора свет Михайловна, женщина, чей профиль мог бы украшать античные монеты, если бы на монетах чеканили неодобрение, уже поднималась в лифте...