– Она сначала поплачет, потом успокоится. Главное, не говорить слово «интернат», пока не подпишет согласие, – голос моей дочери доносился из комнаты так ясно, будто она сидела рядом со мной на табуретке. Я стояла в тёмной прихожей с пакетом творога и батоном в руках. Дверь в зал была приоткрыта, на коврике у порога лежал мой старый зонт, который я забыла взять утром и из-за которого вернулась с полдороги. – А если мама начнёт упираться? – спросил сын. – Она у нас не такая простая, Оксана. Начнёт звонить соседке, бухгалтеру своему бывшему, ещё кому-нибудь...