— Ты вообще понимаешь, что ты ему жизнь портишь? — голос Маргариты Павловны ударил по кухне так, будто кастрюля упала не на плиту, а на мою голову. Алина не подняла глаз. Она сидела на табурете, который скрипел даже от мысли о движении. На столе стояла кружка с чем-то тёплым и мутным — чай ли, вода ли, остатки вчерашней усталости. Кухня давно перестала быть её, хотя официально квартира числилась «их общей». По факту — это была территория Маргариты Павловны: её запах, её порядок, её тяжёлые слова, которыми она метила каждый угол...