— Элл, ты серьёзно сейчас просишь ещё сто двадцать тысяч? Я тебе десять дней назад триста перевёл. — И что? — Элла даже не повернулась сразу от шкафа. — Деньги закончились. Мне что теперь, сидеть дома и никуда не выходить до конца месяца? Вадим несколько секунд смотрел на жену, будто ждал, что она сама услышит, как это прозвучало. Но Элла спокойно сняла с плечиков новый жакет, приложила его к себе и посмотрела в зеркало. — Я не про то, чтобы ты дома сидела. Я спрашиваю, куда ушли триста тысяч за десять дней...

— Мы с тётей всё посчитали, так что готовь триста сорок тысяч рублей, к концу недели надо рассчитаться, — произнесла свекровь, даже не потрудившись снять уличные туфли в нашей прихожей. Она небрежно бросила связку ключей на светлую обувную тумбу из массива дуба, оставив на полированном дереве глубокую серую царапину. За её спиной стояла тётя мужа — грузная женщина шестидесяти двух лет, одетая в выцветший халат с крупными фиолетовыми цветами. В руках тётя держала исписанный неровным почерком двойной тетрадный лист в косую линейку...