— Вот так дела, — удивлённо протянула Нюра. — Ты же говорила, что во всё это не веришь? — Не верю, — подтвердила Маруся. — Только думаю, а вдруг и правда бабка по своим картам сможет сказать, чего мне ждать? — Не знаю, боязно мне как-то, — Нюра пожала плечами. — Говорят, она ведьма. Напустит порчу, или ещё что, и загнёшься от болезни какой. — Нюр, ну с чего Захарихе на тебя или на меня порчу напускать? Мы же ей плохого ничего не делали. И я не с пустыми руками приду. В сенцах у вас узелок с десятком яиц оставила...

За окном шептал дождь. Не шумел, не барабанил, а именно шептал — монотонно, уныло, словно рассказывал кому-то одну и ту же бесконечную жалобу на осеннюю сырость. Мария лежала, не открывая глаз, и слушала этот шепот, и думала, что он звучит точь-в-точь как её собственная жизнь — тихо, бесцветно, без единой яркой ноты. Осторожно, чтобы не разбудить спящего рядом Степана, она повернула голову и посмотрела на него. Во сне он казался моложе и безобиднее: мягкие русые волосы, по-детски приоткрытый рот, светлые ресницы, подрагивающие во сне...