На третьем круге площадки Вениамин Лаптев заглох в третий раз и хлопнул ладонью по рулю. Не сильно, скорее по-детски, но Эвелина Мироновна всё равно положила свою руку поверх его руки и сказала: – Руль не виноват. Он тут двадцать лет стоит, на него все сердились, а он всё крутится. Он убрал руку, как школьник со стола учительницы. Сидел прямо, в куртке, застёгнутой под горло, хотя в машине было тепло, и смотрел на ограждение площадки, будто оно ему что-то должно. – Сцепление вы бросаете, – сказала Эвелина...