Когда Андрей вошёл в палату, я обрадовалась. За окном шел мокрый снег, мартовский, серый, липкий. В палате пахло лекарствами. Я лежала под тонким одеялом, прижимая ладонь к боку, и старалась не думать о завтрашней операции. На тумбочке стоял стакан воды, который я так и не выпила. Рядом лежал телефон. Когда дверь открылась, я подняла голову. — Андрюша… Он вошел и даже не улыбнулся. В одной руке держал телефон. На лице у него было такое выражение, будто он пришел не к женщине, которую два года называл своей, а в налоговую инспекцию...

. Но мать достала из сумки документ, который изменил всёил всё — Ты обязана меня принять! Я тебя родила, вырастила, ночей не спала, а теперь должна на старости лет по чужим углам скитаться?! — кричала женщина, стоя посреди светлой кухни и сжимая в руках потрёпанную сумку...