На экране немолодой человек с круглым добрым лицом и хитроватым прищуром говорил что-то простое, мужицкое, и вся страна узнавала его мгновенно. Этого деда знали и любили в каждом доме: он смотрел на зрителя из «Калины красной», из «Теней, исчезающих в полдень», из десятков других картин. Имени его помнили не все, а лицо помнили все. В этом и был его удивительный дар: не имея ни броской красоты, ни главных ролей, он становился для миллионов зрителей родным человеком, своим в доску, будто и впрямь приходился каждому дедом, соседом или старым деревенским знакомцем...