Он понял, что скажет правду, ещё до того, как вошёл в комнату. Не вслух. Не как чёткую мысль. Скорее телом - той странной внутренней тяжестью, которая появляется, когда отступать ещё можно, а жить с этим дальше почему-то уже нельзя. В такие моменты человек всё ещё способен солгать. Он знает привычные слова, знает безопасные интонации, знает, как увести разговор в сторону, как улыбнуться чуть раньше нужного, как сделать вид, что ничего особенного не происходит. Всё это доступно, всё под рукой. И всё же внутри уже начинается что-то другое...