– Маме платить не за что. Она без моих бумажек совсем бы дома закисла. Алёна сказала это, когда её свекровь спросила, во сколько теперь обходится бухгалтер. На столе стоял торт с названием дочкиного цветочного магазина. Я держала лопатку и никак не могла ровно положить кусок на тарелку. – Я не закисла бы, – сказала я. – У меня есть чем заниматься. – Мам, ну ты поняла. Я же любя. Она похлопала меня по руке, которой я придерживала блюдо, и повернулась к гостям. Мы сидели у неё дома, отмечали открытие второй точки...

Мужчина, к которому обращалась Вера, сидел на краю лавки, широкий, будто вытесанный из пня, в старой телогрейке и кепке, надвинутой на брови. У ног его стоял чехол с удочками. – Мужчина, вы человек или как? Берите кота, пока я не передумала! – Какого кота? – спросил он. – Вот этого! – Вера Николаевна выставила перед собой ладони. В ладонях, свернувшись, как мокрая рыжая варежка, дрожал котёнок. – Я его вот сейчас, минуты три назад, из канавы вытащила. Там, за станцией. Он орал, как резаный, а я мимо идти не могу, у меня совесть есть...