Сколько себя помнит, Надька всегда чувствовала себя несчастной. А все дело в том, что вымахала она не по возрасту высокой. И все, в том числе одноклассники, называли ее не иначе как дылда. Иногда – верстой коломенской или жердиной. По сравнению со сверстниками Надька действительно смотрелась намного взрослее их. И была на голову выше всех. Видя это, Надька старалась уменьшиться в росте, ходила ссутулившись. Иногда даже как бы на полусогнутых ногах. Ей казалось, что так она меньше будет расти и не будет тянуться вверх...

Василиса узнала, что она другая, в шесть лет. Не от детей во дворе и не от воспитательницы в саду. От зеркала. Большого, мутноватого, в коридоре бабушкиной квартиры. Она стояла рядом с двоюродной сестрой Леной, и обеим было по шесть, и обе были в одинаковых колготках с вытянутыми коленками, но Василиса доставала Лене макушкой до уха. А Лена была нормальная. Обычная. Василиса нет. В первом классе кто-то сказал это слово первый раз. Она не помнила, кто именно. Помнила только, как оно повисло в воздухе на перемене, среди запаха мела и мокрых варежек, разложенных на батарее...