Письмо он носил в чемодане почти два десятка лет. И всё это время стоял возле чужого дома так, будто ждал не человека, а приговор. Лариса увидела его в понедельник, когда вытряхивала крошки с кухонной салфетки в форточку. Во дворе было сыро, асфальт потемнел после утренней мойки, и возле лавки, где обычно сидели две пенсионерки с первого подъезда, стоял высокий мужчина в тёмном пальто. Ничего особенного в нём не было, если бы не старый медицинский чемодан с облезшими углами. Его сейчас можно было принять за реквизит из чужой жизни...