– Ты в этом доме никто! – свекровь швырнула на стол мою кружку, ту, с синими цветочками, бабушкину. Кружка не разбилась, только ручка откололась. – Приживалка! Мой сын тебя из твоей кондукторской нищеты вытащил, а ты тут указываешь, куда мне вазы ставить! Ваза была дедушкина. Китайская, с журавлями. Она тридцать лет стояла на шкафу в кабинете, а свекровь утром перенесла её в коридор, на тумбочку для обуви, чтобы «глаза не мозолила». Я перенесла обратно. Вот и всё моё указание. – Эмма Карловна, – сказала я...