Мерцающий кинематографический сон, именуемый «Ядовитой розой», предстаёт перед нами не как простая сумма кинолент, но как живой, трепещущий символ. Он — не отражение реальности, а реальность сама по себе, взятая в модусе самосозерцающей идеи. Спросим же себя, отбросив профанное любопытство: что есть этот фильм в своей последней, умопостигаемой глубине? Это — не история о преступлении и не стилизация под старый Голливуд. Это — диалектически развернутое имя мифа, имя, в котором звучит тоска духа по...