— Если этот цветок завянет, вы потеряете не только дом вашей тети Клары, но и право считаться ее семьей, — отрезал нотариус, с грохотом водружая на полированный стол убогий, побитый жизнью горшок. Я ошеломленно уставилась на этот сморщенный кусок серо-зеленой глины. В нем торчал какой-то жалкий, полузасохший стебелек с тремя увядшими листьями неопределенного цвета. Похоже на умирающую бегонию или какой-то дикий сорняк, который поленились выполоть перед выбросом на помойку. Мои пальцы невольно сжались в кулаки, а в горле пересохло от обиды и разочарования...