— Мы отдали квартиру твоему брату, теперь будем жить у тебя! — с порога заявила Галина Ивановна. Она с грохотом втянула в узкую прихожую огромный чемодан на колесиках. Марина застыла с чашкой недопитого утреннего кофе. Горячая жидкость плеснула на пальцы, обжигая кожу, но она даже не вздрогнула. Часы на стене показывали ровно половину седьмого утра вторника. В коридоре, тяжело дыша, стоял отец, Борис Петрович. Он держал в руках две огромные дорожные сумки, набитые вещами до такой степени, что молнии трещали по швам...

Лидия смотрела на мужа так, будто видела впервые. За десять лет брака женщина привыкла к многому: к его ночным возвращениям, к запаху чужих духов, который безуспешно пытался перебить мятной жвачкой, к тихой, вязкой жестокости, которая проявлялась в обесценивании. Но сейчас, в тусклом свете кухонной лампы, Михаил превзошел самого себя. — Разводись, — повторил он, откидываясь на спинку стула и с хрустом потягиваясь. Его тон был таким, будто он предлагал ей сходить в магазин за хлебом. — Но тогда ребёнок остаётся со мной...