Сумерки опускались на город мягким, сероватым саваном, окутывая многоэтажки и замирая в кружевных занавесках нашей уютной кухни. Я стояла у плиты, помешивая ароматное варево в чугунке — то самое жаркое с грибами, которое Андрей обожал больше всего на свете. В доме пахло уютом: печеными яблоками, чистотой и тем неуловимым ароматом спокойствия, который наживается десятилетиями совместных завтраков и тихих вечеров. Двадцать лет. За это время мы проросли друг в друга, как два дерева, чьи корни сплелись так плотно, что уже не разобрать, где чья земля...

Анна всегда считала, что у неё идеальный слух. Но в тот вечер она предпочла бы оглохнуть. Вернувшись из командировки на день раньше, она застала в своей квартире в центре Москвы странное оживление. Дверь была приоткрыта. Из спальни доносился звонкий, фальшиво-любезный голос её свекрови, Клавдии Петровны. — Да-да, деточка, примеряй. Это натуральный кашемир. Моя невестка — барышня капризная, накупила себе «тяжёлого люкса», а носить не носит. Всё равно в шкафу моль кормит. А тебе, Леночка, к лицу. Пять тысяч — и забирай...