— Ты только не падай, Настя, но у нас теперь из недвижимости — только коврик у двери и фамильные ложки с зазубринами. Настя медленно опустила половник в кастрюлю с ухой. В середине марта уха — самое то: на улице то ли весна, то ли репетиция ледникового периода, а в тарелке хоть какая-то иллюзия тепла. Она посмотрела на мужа, который замер в дверях кухни с таким лицом, будто его только что переехал трамвай, причем дважды — туда и обратно. — Сергей, если ты опять проиграл премию в лотерею, то лучше начни с завещания...

Раиса Павловна всегда считала себя женщиной решительной. В шестьдесят два года, глядя на себя в зеркало, она видела не просто бабушку с седыми прядями в волосах, а статную даму с огоньком в глазах. Всю жизнь она проработала старшим экономистом в совхозе, привыкла считать и планировать, а после выхода на пенсию это умение никуда не делось. План на старость у нее был прост: не киснуть. Когда Николай Иванович, вдовец из соседней деревни Горелово, начал оказывать ей знаки внимания на рынке, а потом...