Кросна Мария собирала на рассвете, пока изба ещё не проснулась. Руки помнили каждую планку, каждый навой, и потому темнота им не мешала. Она приладила подножки, натянула основу и провела ладонью по нитям, как проверяют, крепко ли стоит на ногах ребёнок. Устинья Савишна вошла в горницу без стука, потому что стучать в своём дому было не заведено. — Это что за баловство в моём углу, — сказала она, не спрашивая, а объявляя. — В этом дому даром хлеб не жуют. Прибери. Мария не подняла головы и рук от станины не отняла...