«Мы берём ипотеку на тебя, потерпишь, безотказная», — решила его родня. Но через день все ахнули, когда в дверь вошёл мой адвокат с бумагами — Мы берём ипотеку на тебя. Потерпишь, безотказная. Галина Ивановна произнесла это спокойно, а затем трижды постучала костяшками себе по лбу. Тук. Тук. Тук. Она всегда так делала перед важным решением: перед покупкой холодильника, отказом от санатория или сообщением, где именно мы проведём Новый год, хотя приглашения никто не просил. После третьего удара решение считалось принятым — чаще всего за всех...

Антон собрал вещи и решил объявить сыновьям, что уходит из семьи. Старший промолчал. А вот младший, которому едва исполнилось семь, сказал одну фразу. После неё в квартире стало так тихо, что было слышно, как капает кран. Антон поставил сумку у двери в половине восьмого вечера. Не дорожную, не чемодан. Обычную спортивную, синюю, с белой полосой по боку, в которой он раньше носил форму на волейбол. Он стоял в прихожей и смотрел на эту сумку так, будто она могла что-то решить за него. Потом снял куртку...