Голос у Николая был такой, будто он застал Люсю не в кардиологии, а на лежаке в Турции, между “всё включено” и “массаж за доплату”... Люся лежала, как положено женщине с давлением и обидой на весь мир: тихо, ровно, под простынёй, где пахло больничным крахмалом и чужими валерьянками. Рядом на тумбочке стояла пластиковая чашка с компотом цвета “воспоминание о вишне”, тарелка с манной кашей и яблоко, которое, кажется, лежало тут ещё со времён Бориса Годунова. Она даже не повернула головы. Только глазами медленно — по-кошачьи — посмотрела на мужа...