— Серёжа, ну куда мы его возьмём? Ты сам подумай! В съёмную квартиру? Хозяйка сразу сказала: никаких животных! Ирина стояла посреди дачного двора с коробкой посуды в руках. Красная, растрёпанная, злая. Третий день они собирали вещи. Третий день ругались. Сергей молча грузил чемоданы в багажник. Потом выпрямился. Посмотрел на пса. Рекс сидел у крыльца. Большой, рыжевато-серый, лохматый, с белой манишкой на груди. Помесь овчарки и кого-то ещё, непонятно кого. Уши торчком, хвост бубликом. Он смотрел на хозяев внимательными карими глазами...

Я и по сей день, как закрою глаза, слышу тот звук: как первая горсть земли стукнула его по лицу. Глухо, тяжело. Мёрзлый комок - по лбу, по закрытым векам. Это я бросил. Первым. Не хотел, а бросил - потому что велели, потому что все стояли и смотрели. Знал бы я тогда, что этой горстью не его закапываю. А себя. Той осенью река у нас взбесилась. Дожди лили неделю без роздыху, вода поднялась, вышла из берегов, залила низины, снесла мостки. Такого разлива старики лет сорок не помнили. А как чуть спало, нашёл я на отмели человека...