Вера вышла на кухню за стаканом воды и замерла у двери: муж шептал в трубку то, что не предназначалось её ушам. К утру она уже сидела в чужом кабинете и слушала, как спокойно юрист называет вещи своими именами. Стакан стукнул о кран, и Вера замерла. Звук получился неожиданно громким, будто в кухне кто-то ударил в маленький колокол, и она на всякий случай прижала ладонь к холодному краю раковины. В квартире было темно. Только полоска света лежала на полу у кухонной двери, жёлтая, узкая, с неровным краем...

— Папа, он же не знает, что бабушки больше нет! — Егор произнёс это так громко, что Павел вздрогнул и едва не выронил из рук стопку старых простыней. — Ты посмотри на Платошу. Он опять её ждёт. Как же мы ему скажем? Семилетний мальчик стоял посреди комнаты в расстёгнутой куртке и показывал на окно. Там, у старого кресла с вытертыми деревянными подлокотниками, сидел большой седой кот. Когда-то Платон был чёрным, только на груди белела маленькая отметина. Теперь морда совсем поседела, спина стала костлявой, а один глаз постоянно слезился...