Гул в ушах стоял такой, будто я оказалась внутри работающей турбины самолета в Курумоче. Я смотрела на Дениса и не понимала, откуда в человеке, с которым я прожила двенадцать лет, взялось столько концентрированного яда. На полу, прямо у ножек обеденного стола, валялись обломки моего рабочего ноутбука. Денис не просто его уронил — он наступил на него тяжелым ботинком, и хруст пластика до сих пор вибрировал в моих пальцах. — Мама, почему папа злой? — шепот восьмилетнего Тёмки за спиной заставил меня вздрогнуть...

Вторник выдался промозглым. С утра небо затянуло свинцовой ватой, и теперь по стеклу стучала мелкая ледяная крупа, норовящая превратиться в снег. В комнатах старой сталинки на улице Чехова было тепло, пахло сдобой и хвоей — большой, пушистой, хоть и искусственной, еловый лапник стоял в ведре с песком в углу гостиной. Вера Николаевна, женщина с аккуратным пучком седеющих волос и усталыми, но всё ещё красивыми глазами, хлопотала на кухне. Она доставала из духовки противень с пирожками, когда в прихожей...