— Шарик! Ах ты ж, разбойник! Опять чего-то из леса приволок? Баба Нюра стояла на крыльце, вытирая руки о передник. Утро было майское, тёплое. В палисаднике цвела сирень. Над огородом гудели пчёлы. Шарик бежал через огород от леса. Рыжий, лохматый, с белым пятном на морде и одним ухом торчком, другим висячим. Дворняга дворнягой. Но умный, как человек. Он нёс что-то в зубах. Осторожно, бережно. Как носят яйца. Добежал до крыльца. Положил ношу к ногам хозяйки. Сел. Завилял хвостом. И посмотрел на неё с такой гордостью, будто принёс золото...

— Вера, не дыши. Вообще. Я тебе сейчас последнюю невидимку вставлю, и можешь хоть с парашютом прыгать. Лиля, мастер по причёскам, стояла над Верой уже третий час. Она так увлеклась, что прикусила кончик языка. Пучок вышел низкий, гладкий, с мелкими локонами у висков, а фата держалась на гребне. Гребень Лиля закрепила шпильками, их ушло штук сорок, и сверху залила полбаллона лака. — Лиль, а снимать как потом? — С мужем снимешь. Медленно и аккуратно, по одной шпилечке. Пинцетом, если надо. Можешь даже с шампанским, — Лиля подмигнула...