Моя бабушка Поля никогда не говорила по-русски. — Шо цэ ты робышь? — кричала она на внуков, когда те безобразничали во дворе. — А ну геть отсюда! Ни одного слова по-русски. Только этот тягучий, певучий говор, в котором каждое слово звучало как будто чуть мягче, чуть теплее обычного. И при этом в советских документах она числилась русской. Её муж — русский. Их дети — русские. Их внук — русский. Как это вообще возможно? И вот тут история делает кое-что действительно интересное. Если покопаться в корнях...