Нетронутый контейнер с бульоном стоял там, где Настя его оставила час назад. Галина Петровна сидела на диване и куталась в одеяло, хотя в квартире было натоплено до духоты. На лице у нее застыло выражение страдалицы, которое Настя за шесть лет выучила наизусть. Брови нахмурены, губы поджаты, взгляд в сторону. Театр одного актера, да и только. - Я не могу это есть, - произнесла свекровь, обращаясь не к Насте, а к пустому дверному проему, словно там стоял невидимый судья. - Димочка знает, что я ем только домашнее...