— Может, я ей ....? — усмехнулся Никита, — раз уж ты, братец, жену свою приструнить не можешь. Она в мою сторону почему рот открывает? Да именно мне вы всем обязаны! Это я тебе, тряпка, работу дал. Если бы не я, ты бы, Гришка, на помойке вместе с детьми жил бы. Я была намерена во что бы то ни стало избавиться от назойливого «гостя». Мужа я трясла с утра: — Гриш, мне это надоело уже так, что просто не передать словами! Или ты сам поговоришь со своим обозревшим в край братцем, или это сделаю я! — меня уже реально трясло от гнева...

– Что случилось? Почему ты у двери? – спросил Никита. Он только что проснулся от внезапного звонка матери и замер, прижимая телефон к уху. Голос матери, обычно спокойный и размеренный, сейчас дрожал от возмущения, переходя в высокие, почти истеричные ноты. Он взглянул на закрытую входную дверь, за которой, видимо, всё и происходило, и почувствовал, как внутри всё сжимается от знакомого напряжения. В трубке послышался тяжёлый вздох, перемежаемый шорохом – наверное, мать перекладывала сумки, чтобы удобнее устроиться на лестничной площадке...