Давайте условимся сразу, без реверансов в обе стороны. Берия был палачом — в самом прямом, некабинетном смысле. Его подпись стоит под расстрельными бумагами, он организовывал выселение целых народов, он возглавлял ведомство, через подвалы которого прошли сотни тысяч. Это факт, и обелять тут нечего. Но он же вытащил страну в атомную эпоху и за сто дней 1953 года сделал для смягчения режима больше, чем его обличители за последующие тридцать лет. Оба факта — правда. С них и начнём… Начну с обвинения, дабы потом никто не сказал, будто я тут кого-то отмываю...

Есть вещи, которые не ложатся обратно на полку. Ты берёшь их на минуту, чтобы оценить и пристроить, а через час понимаешь, что место придётся искать не на полке, а в чьей-то жизни. В тот вечер Аделаида Феликсовна разбирала партию, привезённую под вечер, уже в потёмках. Букинистика жила своим запахом, и она этот запах читала лучше любой описи. Чужой дом всегда пахнет по-своему. Этот пах пылью, валерьянкой и старой клеёнкой. Партия была из тех, что берут не глядя. Три связки книг, коробка открыток, подшивки журналов, гнутая жестянка из-под чая с пуговицами...