Началось все с того, что Римма решила спасти мать. Именно так она потом себе это и формулировала — спасти. Было в этом слове что-то торжественное и самонадеянное. Теперь, прокручивая назад, она понимала, что уже тогда, в самом начале, взяла на себя роль, которая была ей не по силам. Мать, Клавдия Петровна, всю жизнь проработала на обувной фабрике, стояла у конвейера по двенадцать часов, сначала в советское время, потом в девяностые, когда завод трясло и лихорадило, а зарплату выдавали ботинками...

– Ну что мне, Валя, твои полтора миллиона, когда мне два с половиной дают, даже без торга? Миллиончик на дороге не валяется, внученька. Для меня это очень хорошие деньги. А ты себе что-то другое подыщешь...