Он написал: «Если уйдёшь, это увидят все». Через двадцать минут фото выложила я сама. И в ту секунду, когда экран обновился, мне впервые за много месяцев стало не страшно, а тихо. Сейчас, когда об этом уже можно говорить без дрожи в пальцах, я понимаю простую вещь: он держал меня не любовью. Он держал меня стыдом. И пока я берегла этот стыд, как будто он был чем-то ценным, шантаж работал безотказно. Антон вообще многое называл любовью. На первых порах это выглядело даже лестно. Он писал утром первым,...