Старый дом за свои восемьдесят лет повидал всякое, но такого – никогда. Я стояла, прижимая к груди жесткое вафельное полотенце с выцветшими красными петухами. Сквозь щель в рассохшейся дверной коробке тянуло сквозняком, и я смотрела, как на крашеных половицах растут горы набитых 120-литровых черных мусорных мешков. Рядом с ними стояла Алена – жена моего тридцатилетнего сына Вити. На ней было кипенно-белое объемное худи, от которого даже сюда, в сени, долетал шлейф тяжелого парфюма: перец, табак и что-то аптечное...

— Ты наследство получила! Почему мне не сказала?! Голос свекрови взлетел до такой высокой ноты, что соседский пес за стеной жалобно заскулил. Звук ударился о кафельную плитку на кухне и заставил тонкое стекло бокалов в буфете мелко задрожать. Я спокойно отложила разделочный нож на столешницу. Идеально ровная, ярко-зеленая половинка авокадо легла на деревянную доску. Валентина Семеновна стояла посреди нашей кухни, тяжело и прерывисто дыша. Ее массивная янтарная брошь на груди вздымалась в такт возмущенным вдохам, напоминая огромного золотистого жука...

Папка с зарплатными ведомостями за сентябрь легла на мой новый стол ровно в одиннадцать утра. Главный бухгалтер, Галина Семеновна, коротко проинструктировала меня по поводу программы, оставила стопку распечаток для сверки и ушла на совещание. Мой первый месяц в расчетном отделе механического завода подходил к концу. До этого я работала в небольшой торговой фирме, но когда там начались сокращения, Сергей предложил узнать насчет вакансии у них на предприятии. Мой муж трудился здесь наладчиком оборудования уже пять лет...